00:00 

Глава 4

Магратея Эванс
Очередной мраморный ангел, обнимающий овальный надгробный камень. Не взорвать его от усталости и злости мешал только текст, выбитый между ладоней небесного создания.
Максимилиан Отто фон Висконф
Барон Гатштадт-Ланкский
1783 – 1811
Vita Memoriae

Прочитав надпись, я покачала головой и усмехнулась.
- Интересно, твои родственники, оставляя подобную эпитафию, знали, что мыслят буквально?
Руки сами собой потянулись вперед, сметая с надгробия паутину и прошлогодние листья. Я отряхнула ладони, и, проведя одной над другой, сотворила черную розу и установила ее в каменной вазочке, предусмотренной создателем в складках одежд фигуры.
- Хотя знаешь, кто бы это ни придумал, он был прав. И я буду скучать. В конце концов, ты был единственным, кто смог поставить на уши самих некромантов.
Пальцы сжали стебель, и, наконец, он треснул. Головка цветка скользнула по выбитым буквам и легла на пыльную мраморную плиту. Я вздохнула и сложила руки на груди.
- Зря ты так, - голос звучал тихо из-за скрипа гнущихся от ветра деревьев, но я точно знала – тот, кто должен, все прекрасно слышит. – Честное слово, зря. Подгонять все под монохромную картинку, не зная всей правды – дело заведомо проигрышное. Надеюсь, теперь ты это запомнишь.


Боль никогда не накатывала внезапно. Не было этих киношных падений в обморок посреди толпы людей. Каким-то чудом она всегда знала, знал точно, что завтра - один из этих дней. Знак был всегда разным - иногда ломило в висках, а иногда запястья смешно хрустели, когда она двигала кистями. Так или иначе, ее всегда предупреждали.
Тогда Аманда брала выходной - благо, работа позволяла - и шла ко мне. Без звонка – я сама просила ее не делать этого. Что странно, подходя к двери, я тоже знала, что это она. Может, потому что Эмми всегда, по старой привычке, стучалась. В железную дверь, обитую кожей.
Приходило всегда ночью, поэтому, как только она являлась – обычно одновременно с возвращавшимися домой собачниками – я не боялась оставить ее одну, чтобы пойти в магазин и купить банку имбирной содовой, пачку длинных вишневых сигарет и пять лимонов у странной женщины в цветастой юбке, обладательницы несоответствующего ее возрасту голоса. Она по невероятному – иногда меня посещала мысль, что специальному – стечению обстоятельств расположилась со своей корзиной у кованой ограды церкви через два поворота от моего дома. Беда в том, что фрукты должны были быть свежими, а потому не было никакого смысла покупать их заранее. Равно как невозможно было изготовить впрок и то, ради чего по возвращении опустошались все запертые кухонные шкафчики.
Где-то в одиннадцать вечера я устанавливала котел на низкий огонь, чтобы не тратить время на кипячение, когда все начнется, а потом мы садились за стол, разливали содовую по кружкам и просто молча ждали. Когда-то Аманда нервничала и не находила себе места, наматывая круги по моей гостиной, но со временем, похоже, просто привыкла, как к чему-то неприятному, но обязательному. Хотя «привыкла» - не совсем правильное слово, а по отношению к ней даже кощунственное. К тому, что я видела в эти ночи, привыкнуть вряд ли было возможно. А уж Эмми-то тем более.
Но сейчас она молчала, водила пальцами по эмалированным котятам, а я неотрывно за ними следила - пока они не выгибались от невероятного напряжения. Каждый раз неожиданно, и каждый раз я, кажется, пугалась больше, чем она сама.
Знаешь, я видела много подобных пыток, вроде оборотней, которых в полнолуние сажали в серебряные клетки, чтобы они не могли воплотиться. Это не было проклятьем –не могу сказать, что в этом аспекте я превосхожу несравненного лорда Роуэлла, но здесь должно было быть что-то настолько мощное, что оно не скрылось бы даже от меня. Можно было, конечно, применить тяжелую артиллерию, но я интуитивно чувствовала, что пытаюсь попасть пальцем в небо. Это просто не могло быть приобретенной магией. Да и потом, в обычной жизни Эмми была чиста, как стеклышко – учитывая, конечно, известные искажения, потому что это все таки была Эмми, - а в те моменты устраивать полномасштабное исследование было как-то не сподручно. Просто не хватало времени, или у меня не хватало выдержки заставлять ее мучиться на целых полторы минуты дольше.
Комната набиралась едким специфическим запахом ингредиентов, а я при свете только огонька под котлом, тщательно считала капли и старалась не слушать звуки, доносившиеся с матраца, положенного прямо на пол. Там, на ледяной от пота простыне Аманда уже не крича, но шипя от боли, шарила руками вокруг, как будто под ней был не мягкий войлок, но раскаленные гвозди.
Четырнадцать.
Пятнадцать.
Шестнадцать.
Я не могла ее оставить в отдельной комнате, не могла положить на кровать, чтобы она не упала, хотя, наверное, смешно было думать о синяках, когда периферическим зрением ты видишь сотрясающееся в волнах судорог тело.
Двадцать шесть.
Двадцать семь.
Двадцать восемь.
Двадцать девять, чего бы это ни стоило. Одной каплей меньше – и это оставался просто концентрированный лимонный сок, приобретший вяжущее горькое послевкусие. Каплей больше – и чудесное средство, дарующее облегчение, становилось смертельным ядом.
Я всегда верила себе. И всегда знала, что все сделала правильно. Но руки, разжимая сведенные челюсти, чтобы просунуть между зубами стеклянный стакан, все равно всегда тряслись. И только услышав первый вдох без хрипа и свиста, можно было успокоиться, накрыть ее толстым шерстяным пледом и распахнуть все окна в комнате, чтобы быстрее вышел запах, от которого меня под конец на нервной почве начинало нестерпимо мутить.
А самой устроиться на подоконнике в собственной спальне, курить, одну за другой, стряхивая пепел вниз, на улицу и думать. О том, что открытие этой проклятой выставки почти наверняка будет ознаменовано незваными гостями в лучшем случае, и осложнением работы пожарных служб в худшем. О том, что серебряные ножи в жертвах якобы уличных разборок не находятся просто так. А особенно серебряные ножи катарской работы с покрытыми вязью лезвиями, от которой сводило зубы от дурного предчувствия. И о том, что перерывы становились все короче.
Каждый раз я надеялась, что вот этим вечером и на этом подоконнике меня вдруг посетит невероятное решение этой задачки – и каждый раз, разглядывая пустые пачки, понимала, что все так же, как и в первый раз, не имею представления, что с этим делать. Сие принимало особое значение хотя бы потому, что существовала ненулевая вероятность, что скоро, как бы мне это ни претило, я больше не смогу уделять подобное внимание Аманде Твайлайт по весьма тривиальной причине собственного отсутствия.
Оба эти факта крайне раздражали, но я прекрасно понимала, что некоторые вещи могут быть мне неподвластны. Право, не стоило тебе, Вселенная, беспокоиться, доказывая это еще один раз.

***
Говорят, что домашнее животное может многое сказать о характере его хозяина, но бывает и так, что еще больше о личности своего владельца может поведать его автомобиль. Судя по количеству одинаково черных и одинаково презентабельных иномарок, смиренно выстроившихся в очередь вдоль полоски газона, за которой землю покрывал уже разноцветный мрамор, Адам Эдисон имел весьма интересных друзей. Как это ни удивляло.
Кензал Грин было местом замечательным, за исключением того, что я, сама имеющая из окна вид на Бромптон, его категорически не любила. Чего стоил один главный вход, достойная древних форумов мраморная арка, выводившая сквозь толщу стены и вечно открытые кованые ворота прямиком на Херроу Роад. Огромное, громоздкое сооружение с будто в насмешку приставленными дорическими колоннами смогло бы оправдать себя радом с памятником вроде Хайгейта, но никак не на месте, где, среди вечно печальных каменных ангелов позапрошлого века с этих пор обретет последнее пристанище и человек, которого я запомнила смущенно улыбающимся из-за груд бумаг на рабочем столе, молодым брюнетом в толстых квадратных очках.
Пока священник тщетно пытался удержать на месте и страницы библии, и собственные одежды, развевавшиеся на ветру черным флагом, я осторожно пробиралась между пришедшими на противоположную сторону от него, туда, где, среди кутавшихся в шарфы и поднятые воротники людей неподвижно стояла в тонком пальто Джеки Поллок.
- Милая, - мягко проговорила я, осторожно дотронувшись до ее плеча. Джеки дернулась, будто обжегшись, испуганно обернулась, но, убедившись, что это только я, натянуто улыбнулась и бросила быстрый нервный взгляд налево, оглядывая стоявших полукругом людей. – Мне очень жаль.
- Здравстуй, Вайолет, - старательно выговаривая слова, она повернулась обратно и дрогнувшей рукой смахнула желтый лист, брошенный в лицо очередным порывом ветра. – Я думала, ты не придешь.
- Я не могла не прийти, ты знаешь. Адам был слишком хорошим человеком, чтобы я могла позволить себе с ним не попрощаться. Кроме того, здесь ты, - я внутренне сжалась, не зная, какая последует реакция, - ведь это твой брат.
Стоявшая рядом незнакомая женщина высморкалась. Священник что-то вещал о вечной жизни, его голос был еле слышен за ветром и скрипом деревьев.
- Знаешь, а ведь сейчас ты должна говорить, как сожалеешь о той великой несправедливости, когда кто-то уходит в таком молодом возрасте, полный сил и жизни… - неожиданно заговорила она, и я пораженно уловила в голосе нотки неуместного сарказма, от которого по спине побежали мурашки. Джеки, смертельно бледная, повела плечом, стряхивая руку и, судя по бегающим глазам, изо всех сил стараясь не смотреть вниз, на памятник, цветы и закрытый гроб на обитом зеленым сукном помосте. – Хотя вообще-то сегодня мне каждый из этих людей уже сказал все это в девяносто трех разных вариантах, так что уж лучше действительно молчи. Как вчера, когда ты повесила трубку, буркнув лишь, что не можешь разговаривать и обязательно перезвонишь позже.
- Прости, Джеки, просто это было настолько неожиданно, и я никогда не могу найти нужных слов, так что было лучше…
«И я действительно не могла разговаривать»
- Что они все здесь делают? – продолжала она, не слыша, как будто сама с собой. – Вот тот толстяк, - она указала на полного мужчину лет пятидесяти, с зачесанными назад волосами, в обитом серым мехом вороте пальто которого, распахнувшемся от ветра, мелькнула розовая рубашка, - это издатель. А рядом с ним, - высокий мужчина, золотая оправа очков которого тускло блестела в пасмурном свете, - тот самый, который расставляет факсимильные подписи своего босса на письмах, начинающихся словами «К сожалению, вынуждены вам сообщить, что…».
Я только вздохнула.
- Ладно. Забудь. Ему это уже не поможет. – Она качнула головой и снова быстрым взглядом скользнула по толпе. И тут я поняла, что она не пыталась отвести глаза, наоборот, она настойчиво искала кого-то среди одинаковых фигур в черном. – Да и мне тоже. Выслушивать правду в девяносто четвертый раз… Лучше тоже пустить себе пулю в лоб.
Дошло только через несколько секунд.
- Что?!
Джеки не обернулась, только слегка повернула голову.
- А я все думала, когда ты наконец спросишь.. – ледяным тоном проговорила она, и тут я поняла, что до этого момента на самом деле не знала, как все произошло. Настолько неожиданной была новость. – Его нашла Алиса, она так и не смогла разобраться с разрешениями, а поскольку ты в тот момент уже успела испариться, то она отправилась прямиком вниз по служебной лестнице – к заместителю заместителя куратора выставки. Другими словами, как раз к Адаму Эдисону. И обнаружила моего брата – это ты верно отметила – в рабочем кресле, перед включенным компьютером и с отсутствующим левым глазом.
Я покачнулась на каблуках.
- Насколько я знаю, у него в ящике тола всегда хранился «Магнум»..
- Ты к чему клонишь?
- Уверена, что хочешь это услышать?
- Уверена ли я, что на похоронах собственного брата хочу слышать от лучшей подруги о том, как он не смог смириться с собственной неудачей на литературном поприще и от тоски пустил себе пулю, но промахнулся, и вместо виска залепил в глаз? – Джеки истерически хихикнула, слишком громко - на нас начали оборачиваться. Я тоже настороженно вглядывалась в ее лицо, стараясь поймать первые признаки истерики раньше, чем это сделают другие.
- Джеки…
- Не угадала? Жаль. Я бы хотела хоть раз увидеть, какое у тебя лицо, когда ты признаешь свои ошибки. Потому что человек, четыре года профессионально занимавшийся стрельбой, не мог промахнуться. Сволочи чертовы.
Я очень старалась, чтобы голос звучал как можно мягче.
- Послушай, милая, я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Но в такие моменты никогда не знаешь, что происходит в голове у человека.
Джеки Поллок развернулась ко мне лицом. Едва взглянув ей в глаза, я горько пожалела, что так далеко завела этот разговор. Да и вообще, что заговорила об этом сегодня. В конце концов, трусливо пискнул внутренний голос, можно было и не подходить.
- Боже, Вайолет, я очень тебя прошу, заткнись наконец! – прошипела она, сжав кулаки. - Хватит мямлить, что тебе жаль. Потому что это не так! - последнее вылетело мне в лицо в полный голос.
Повисла пауза. Служба кончилась, и теперь все, включая священника, наблюдали за устроенной нами сценой. Но Джеки этого не замечала – развернувшись ко мне, она встала спиной и к прощающимся, и к гробу.
- Я уже пожалела, что позвонила тебе вчера, - проговорила она, гордо вскинув подбородок. – Мне кажется, тебе пора идти.
Повисла пауза. Кто-то сзади неуверенно откашлялся, священник в ожидании переминался с ноги на ногу – далее должно было последовать слово от родственников, но самая близкая и единственная из них сейчас, сложив руки на груди, буравила меня глазами.
- Хорошо, - спокойно отозвалась я, оглядывая столпившийся вокруг народ. Осторожно раздвигая их, прошла вперед, положила цветок у основания гроба и руку на холодное дерево, прощаясь. А затем развернулась и двинулась по газону к выходу, не оглядываясь, но чувствуя на себе взгляды всех девяноста с лишним человек.
В одном Джеки была права. Теперь мне действительно было пора.
Свернув с главной аллеи, я обогнула справа газонный круг и углубилась в перекрещивающиеся тени могильных памятников. Это кладбище, хоть и старое, не могло похвастаться большим обилием зелени по сравнению с тем же Хайгейтом, но погода была настолько мрачной, что, расти здесь деревья, случайному посетителю наверняка понадобился бы фонарик. Хотя кому бы пришла в голову мысль во вторник утром просто так забираться в старые части кладбища? И все же…
Я еще раз внимательно огляделась, на всякий случай встав за одно из слегка покосившихся надгробий и мысленно поблагодарив за такое великолепное укрытие некоего Адриана Сильвестра, и только потом щелкнула пальцами. Из кончика большого пальца с непривычки выскочила маленькая золотистая искра, но потом свет померк. Как и должен был. Через мгновение, слегка поскользнувшись на мокрых опавших листьях, я уже стояла прямо посреди, наверное, самого знаменитого кладбища во всем соединенном королевстве. И уже втором за последние два часа. При всем уважении, но люди моей профессии не слишком любят покойников, сегодня же их было как-то чересчур много.
На севере ощутимо громыхнуло, машины за границами Хайгейта истерически взвыли сигнализациями. Налетевший порыв ветра распахнул полы пальто, сорвав нижнюю пуговицу.
День обещал быть прелестным.
Хотя, с другой стороны, еще страннее было бы встречаться с некромантами каким-нибудь солнечным утром, наблюдая за лебедями в Риджентс-парке. Увязая каблуками в земле, я осторожно перебралась через каменную ограду круглой клумбы, в центре которой оказалась, и направилась по хорошо знакомым тропинкам к кипе деревьев слева. С некромантами, которые посылают приглашения. Да уж, мир определенно катился под откос.
И все же, приближаясь к высокой фигуре с посохом в руке, я почувствовала эти скользкие дорожки страха, привычного человеческого страха, который заставляет потеть ладони и слышать стук собственного сердца. Потому что здесь – и мы оба это прекрасно понимали – меня защищали только мой статус и репутация. Вещи эфемерные, а учитывая последние события, ставшие еще более невесомыми. Да, сила есть сила, но не зря встреча была назначена именно здесь. Есть поступки, которые ты совершаешь, исходя из собственных знаний и умений. Есть выводы, к которым приходишь путем долгих и взвешенных умозаключений. И есть обстоятельства, в которые приходится бросаться с головой, рассчитывая на чистой воды везенье.
Некроманты были в этом мире, пожалуй, самыми опасными противниками. Находясь рядом, нужно было следить не просто за каждым словом, но за каждым движением, каждым взглядом, каждой мыслью. Потому что никогда не знаешь, что из этого он мог использовать в собственных целях... Потому что их ты тоже не знаешь.
За все то немалое время, проведенное здесь, я всегда старалась любыми способами избегать встреч с такими, как мой сегодняшний собеседник. Для этого и нужен был Макс. Он тоже был один из них, но пользовался неоспоримым доверием Магистрата и уже почти пятьсот лет не давал повода это доверие поколебать. К тому же, я сама была с ним знакома лично и довольно давно. В целом, за счет подобной профессиональной деятельности, он довольно настороженно принимался среди своих, но, будучи великолепно обученным и невероятно талантливым в своей области – а эти обстоятельства ценятся во все времена - мог не опасаться тыловых диверсий. Некроманты были особой магической кастой, но даже они, всегда действовавшие поодиночке по причине некоторых черт характера и собственной физической редкости, не решились бы выступить против одного из своих. Пусть предавшего их самих, но не их науку, а взамен получившего поддержку Магистрата и Высшего Совета.
Однако в данный момент я была одна, имея за спиной только древние осыпающиеся надгробия. Тогда как он среди них был в своей стихии. И это мы оба тоже отлично знали. Но некроманты, имея дело с весьма специфической областью магии, имели одну особенность. Они чуяли страх как дикие животные. А потому сейчас надо было впервые в жизни заставить себя не думать о далеко идущих последствиях в лице завтрашнего дня и сосредоточиться на ближайших двадцати минутах.
Больше я бы просто не выдержала. Потому что что-то подсказывало, что мы вряд ли стали бы просто разговаривать.
Он определенно слышал шорох листьев от шагов, но не обернулся на звук. Я встала рядом и тут же почувствовала ледяной холод, исходящий от высокой фигуры в черном – головой я еле-еле доставала до плеча. Некромант стоял неподвижно, переплетя пальцы вокруг древка посоха с зазубренным обломком зеленого камня с золотыми прожилками. Ветер нещадно трепал мои волосы и одежду, но его многослойный плащ и мантия, как и длинные, змеями вившиеся по спине волосы, оставались совершенно нетронутыми.
Пауза затягивалась. Я откашлялась, но он, кажется, был не намерен начинать разговор первым. На руку капнуло что-то холодное, я дернулась, чтобы взглянуть на часы, но успела вовремя остановиться. Ждать больше было невозможно.
- Почему именно Чальз Феллоуз? – спросила я тоном с тщательно выверенной долей уверенности.
Он молчал целых пятнадцать секунд, которые показались вечностью. Я чувствовала, как каждая мышца дрожит от напряжения, пока глаза бегали по окрестным памятникам и кустарнику. Перед нами находились два надгробия, одно – беломраморное, с высокой стелой, завершающееся орнаментом с розетками, другое – простая серая плита с выбитым на ней именем Сэра Чарльза Феллоуза, который…
- Он откопал Нереиду, - проговорил некромант голосом, напоминающим скрежет ногтями по школьной доске.
«Ну да, - проскочила истеричная мысль, - давай поговорим об археологии!»
- Вы высказали пожелание меня видеть. Могу я узнать причину?
- Конечно можете, - я избегала смотреть ему в глаза, но мне показалось, что некромант улыбается. – Я хотел бы знать, что происходит.
- Что вы имеете в виду? – в карманах ногти изо всех сил впились в ладони.
Некромант медленно шевелил пальцами и смотрел поверх памятников.
- Я видел Максимилиана Висконфа, - сердце дало удар вхолостую. - Я знаю его историю. И теперь я хочу, чтобы вы сказали мне, что происходит, если в дела этого отражения вмешивается Магистрат.
Спокойно.
- Если вы встречаетесь со мной, - голос прозвучал удивительно слабо, - то должны понимать, что я уже не имею тех полномочий…
- Я ничего не должен понимать, – перебил меня некромант, и какая-то неведомая сила заставила меня наконец взглянуть ему в глаза. Ястребиные янтарно-желтые глаза с кошачьими продолговатыми зрачками. Еще через секунду я поняла, что это была не улыбка, а поджатые от ярости губы. – И ваши полномочия здесь не имеют никакого значения.
- Тогда зачем вы позвали меня сюда? – почти прошептала я. Где-то глубоко внутри отчаянно пиналась гордость, но он был прав – мое положение сейчас не имело никакого значения.
- Затем что знал, что вы придете.
Он смотрел на меня сверху вниз, не давая отвести глаза, но вот странно – под этим прибивающим к месту взглядом голова начинала проясняться.
- Чтобы ни думали вы, - продолжал некромант негромким шипящим тоном, - каких бы иллюзий не строил себе прогнивший насквозь Магистрат или Совет, считающий, что он знает все и вся, я хочу, чтобы вы имели в виду одно.
Он наклонился вперед так близко, что я почувствовала исходивший от него кислый землистый запах.
- Мы. В этом. Не. Участвуем. И мы не примем ничью сторону. Можете хоть поубивать друг друга, но в наши дела вас никто не пустит. Вы пока еще недоросли, чтобы нарушать Договоры, державшиеся на протяжении тысячелетий. И никто не позволит вам это сделать.
- Танцы на костях? Вам не кажется, что это не слишком благородно, Лорд Ягнис?
Некромант моргнул. Я сделала шаг назад и выпрямилась во весь рост, обняв себя за локти.
- Как вы верно заметили, - заговорила я медленно и спокойно, тоном, который примораживал к земле. – Я не обладаю здесь всеми полномочиями, а значит, не несу ответственности за действия подконтрольных Магистрату и Совету людей. Однако очень прошу вас впредь воздерживаться от столь резких оценок деятельности этих организаций, поскольку, и здесь вы тоже правы…это абсолютно не ваше дело, - я говорила и по расширяющимся зрачками некроманта понимала, что обратного пути уже нет. Но отступления мне бы не только не простила моя совесть, это было ниже достоинства любого гражданина Катара. - Однако это крайне оскорбительно для меня, что означает, к сожалению, сей дипломатический контакт не удался, - я с трудом удержалась, чтобы не прикусить губу, увидев, как на мертвенно-бледных щеках некроманта проявляются еле заметные розовые пятна. – Вы так чтите границы своей касты, что вынудили меня сделать то же самое.
И тут в мозгу как будто зажгли лампочку. Решение оказалось таким простым и одновременно таким тяжелым, что его практически невозможно было придумать заранее.
- Вы понимаете, что напрямую угрожаете члену совета?
Это была прямая формулировка ритуала, очевидное предупреждение по всем правилам, он должен был понять.... Но Лорд Ягнис был слишком увлечен собственной ненавистью ко всем живущим магам вообще и ко мне в частности, как к единственному доступному их представителю в радиусе ста метров.
- Да как вы смеете… - начал он, осекся, видимо, поняв что-то, но было поздно. Он уже сказал нужное слово.
- Нет, – я покачала головой, указывая на зажатый в побелевших от напряжения пальцах с длинными грязными ногтями каменный шарик, - это как Вы смеете.
- Прямая угроза члену совета, подтвержденная вами, - глаза некроманта расширились, на мгновение по его лицу промелькнуло специфическое выражение человека, готового схватиться за голову, - дает мне на это право.
Лорд Ягнис инстинктивно сделал шаг назад, но было поздно. Я резко выдохнула.
- Я требую соблюдения Протокола.
Последовавший за этим разряд молнии высветил, казалось, каждую трещинку на надгробном камне археолога Чарльза Феллоуза. «Меня окружают сплошные Чарльзы, - почему-то вдруг подумала я, истерически хихикнув. Раскат грома прошелся по всем косточкам моего тела, сквозь вспышки белого света, следовавших одна за другой, я с трудом могла разглядеть, как некромант согнулся, накрывшись руками, его посох валялся прямо на земле… Конечно, ведь некроманты почти как вампиры, не переносят яркого света в таком количестве.
Да что там вампиры! Даже мне пришлось зажмуриться, вцепившись руками в развевающиеся парусом полы плаща.
Наконец, гром ушел, свет погас. Облегченно вздохнув, я подумала, что понимаю, почему этот ход так редко использовали мои собраться по оружию, открыла глаза…. и увидела некроманта, поднимающегося с колен и отчаянно тершего глаза. Он был потрепан, плащ слетел с одного плеча, обнажая подкладку кроваво-красного цвета, но абсолютно невредим.
На несколько мгновений мы замерли, в безмолвном оцепенении разглядывая друг друга. А потом Лорд Ягнис мрачно усмехнулся самой гадкой ухмылкой, которую мне приходилось видеть – возможно, последней в моей жизни, - и медленно поднялся на ноги, отряхивая ладони от налипшей мокрой земли.
- Ну что? – прищурившись, вкрадчиво поинтересовался он. – Кто-то говорил про полномочия?
И потянулся за шариком, откатившемся к самой могиле многострадального Чарльза Феллоуза. Бедняга археолог, кажется, при жизни не имел стольких приключений.
А я просто стояла, наблюдала за этим и никак не могла понять. За всю жизнь я могла не верить людям, цифрам, словам, действиям, но всегда безоговорочно верила в Магию. И в собственные действия, которые сейчас – я была в этом уверена, - выполнила идеально правильно.
Но что за дерьмо, прости, Медея, тогда творилось прямо передо мной?
«Не получилось, - шепот эхом отдавался в голове, как в огромном, облицованном мрамором холле, - не сработало.»

Я была одна. Помощи ждать было неоткуда и это была моя вина. Но теперь об этом уже никто никогда не узнает..
Пальцы некроманта сомкнулись на желанной цели, и, когда он повернулся ко мне лицом, в его глазах я прочла свой приговор.

А еще через секунду мир едва ощутимо дрогнул. Но не для тех, кто знал, чего ждать. Лорд Ягнис пошатнулся так, будто перед ним со всей мощью разверзлась земля.
Что и случилось в следующее мгновение. Из расщелины, коротая перерезала дорожку от края до края, повалил густой темный пар, окутавший высокую черную фигуру. Некромант воскликнул что-то, но вскоре голос оборвался вместе с испарившимся источником. Как финальный аккорд, рваные края расщелины вновь сомкнулись со странным глухим хлопком, не оставив после себя и следа.
Тишина, наступившая после этого, оглушала сильнее, чем предыдущий свист и грохот.
Медленно сползая вниз по стволу дерева, я подумала, что больше никогда не позволю себе мысли о том, что Магия может не работать.

***
Очередной мраморный ангел, обнимающий овальный надгробный камень. Не взорвать его от усталости и злости мешал только текст, выбитый между ладоней небесного создания.
Максимилиан Отто фон Висконф
Барон Гатштадт-Ланкский
1783 – 1811
Vita Memoriae

Прочитав надпись, я покачала головой и усмехнулась.
- Интересно, твои родственники, оставляя подобную эпитафию, знали, что мыслят буквально?
Руки сами собой потянулись вперед, сметая с надгробия паутину и прошлогодние листья. Я отряхнула ладони, и, проведя одной над другой, сотворила черную розу и установила ее в каменной вазочке, предусмотренной создателем в складках одежд фигуры.
- Хотя знаешь, кто бы это ни придумал, он был прав. И я буду скучать. В конце концов, ты был единственным, кто смог поставить на уши самих некромантов.
Пальцы сжали стебель, и, наконец, он треснул. Головка цветка скользнула по выбитым буквам и легла на пыльную мраморную плиту. Я вздохнула и сложила руки на груди.
- Зря ты так, - голос звучал тихо из-за скрипа гнущихся от ветра деревьев, но я точно знала – тот, кто должен, все прекрасно слышит. – Честное слово, зря. Подгонять все под монохромную картинку, не зная всей правды – дело заведомо проигрышное. Надеюсь, теперь ты это запомнишь.

***
Песочного цвета джип ждал меня на Риджент стрит, аккуратно затертый в переулке между магазином электротоваров и белой вывеской «Прачечная». Хлопнув передней дверью, я кинула пальто на заднее сиденье и, обернувшись, некоторое время наблюдала за проезжавшими мимо машинами через стекло.
- Ну что?
Я прикусила губу и взглянула на светловолосого мужчину, который закатывал рукава своего свитера с высоким горлом с индифферентностью акулы на возможные возражения ужина, залезшего в воду с ссадиной на коленке. Серо-зеленые глаза ответили мне удивленным взглядом.
- Что-то не так? – чуть нахмурившись, уточнил он.
И в тот момент, когда он задал вопрос, я, наконец, поняла, что меня беспокоило.
«Можете хоть поубивать друг друга..» - сказал некромант. Точь в точь повторив мои слова, брошенные Дериусу несколько дней назад.
Я тихо присвистнула. Мой спутник настороженно склонил голову.
- Так мы можем ехать? – осторожно спросил он в третий раз. Я посмотрела на него и торжествующе рассмеялась.
- О да, - протянула я, успокоившись. – Теперь можем.
Он прищурил глаза с видом человека, отчаянно старающегося не обращать внимания на собственные дурные предчувствия, но вздохнул и аккуратно вырулил из переулка.

URL
   

The Equillibrium

главная